Открытка с днём рождения рисовать


Открытка с днём рождения рисовать

Открытка с днём рождения рисовать

Открытка с днём рождения рисовать

Открытка с днём рождения рисовать

Доклад на тему:

 «Н. А. ЦВЕТКОВА (СОМОВА)

И ЕЁ ВОСПОМИНАНИЯ ОБ А. Н. И В. И. СКРЯБИНЫХ»

 

Мемориальный музей А.Н. Скрябина

Всероссийское музейное объединение музыкальной культуры им. М.И. Глинки

Московская государственная консерватория им. П.И. Чайковского

Российская академия музыки им. Гнесиных

«Фонд А.Н. Скрябина»

 

Международная научная конференция

«А.Н. СКРЯБИН В ХУДОЖЕСТВЕННОМ КОНТЕКСТЕ ЭПОХИ»

К 145-летию со дня рождения Александра Николаевича Скрябина

25 – 27 апреля 2017 года

 

Составитель –

зав. научно-просветительским отделом  Д. В. Давыдова

 

 

Н. А. ЦВЕТКОВА (СОМОВА)

И ЕЁ ВОСПОМИНАНИЯ ОБ А. Н. И В. И. СКРЯБИНЫХ

 

Имя Нины Аркадьевны Цветковой (урождённой Сомовой) мало знакомо широкой аудитории. Кто же она такая? Это личность, бесспорно, загадочная. Нина Аркадьевна Сомова – автор мемуаров, хранящихся в МКУК «Музей истории и культуры ГП Малаховка». Известно, что она была пианисткой, работала педагогом и музыкальным работником в Малаховке, где и прожила большую часть своей жизни. Мемуары, написанные в начале 1960-х, посвящены событиям юности Нины Аркадьевны. В 2014 году в приложении к журналу «Малаховский музей» № 2 была издана часть «Мемуаров». Планируется публикация и остального материала.

Согласно изложенному в мемуарах, Нина Аркадьевна Сомова была уроженкой города Сарапула. Город расположен на правом (высоком) берегу реки Камы, в юго-восточной части Удмуртии, в 62 км от Ижевска и в 1143 км от Москвы. Отец Нины Аркадьевны, талантливый самоучка, был учёным-метеорологом, дядя, Николай Иванович Сомов – редактором и издателем газеты «Кама». С самых юных лет Нина проявляла незаурядные способности к музыке. В возрасте 11 лет на концерте Леонида Витальевича Собинова она заменила аккомпаниатора, который, увлёкшись гуляниями на святочной неделе, не пришёл на концерт. (См. Приложение 1.)

В шестнадцать лет Нина Сомова приезжает в Москву – поступать в консерваторию. В Москве она живёт в квартире Авдотьи Ивановны Дедюхиной (давней подруги её тёти), навещает тяжелобольную тётю и, конечно, усердно готовится к предстоящим вступительным экзаменам. Всю ситуацию меняет одна поездка в лифте, где Нина знакомится с Верой Ивановной Скрябиной. (См. Приложение 2.)

Сам текст «Мемуаров» Нины Аркадьевны заслуживает внимания и достоин прочтения. Мемуары написаны прекрасным языком, увлекательны, эмоциональны и, несмотря на полвека, прошедшие с тех пор (мемуары написаны в 1963 году), автор передаёт дух эпохи во множестве подробностей. Но не всё так однозначно, как кажется на первый взгляд. Автор упоминает немало известных личностей, но описываемые события, связанные с ними, вызывают немало вопросов. Несоответствия привлекают внимание с самого начала:

  1. Все источники нам говорят, что в последние годы жизнь А. Н. Скрябина была связана в основном с композиторской и концертной деятельностью, но никак не с педагогикой. Не вполне понятно, как Нина могла учиться у Скрябина, когда он к тому времени уже давным-давно не преподавал в консерватории, где он работал с 1898 по 1904 год. Более того, ведь и в личном деле Нины имя Александра Николаевича никак не фигурирует — ее преподавателями были В. И. Скрябина и П. Н. Страхов. Нина Сомова пишет, что поступила в консерваторию в 1915 году. В личном деле стоит дата её поступления (1914 год) и дата рождения (1895 год). Если последняя дата соответствует действительности, Нине было на самом деле около 19 лет, а вовсе не 16. В свидетельстве о рождении указано …………
  2. Нина Аркадьевна очень подробно описывает доброжелательное общение с супругами Скрябиными – радушный приём Веры Ивановны, первую встречу с Александром Николаевичем. Но к тому времени (1915 год) Александр Николаевич и Вера Ивановна уже давно не жили вместе и не общались. Возникает ощущение, что автор по какой-то причине датирует 1915 годом события, которые на самом деле происходили много раньше.
  3. Возможно, самое удивительное: в разговоре с А. Н. Скрябиным Нина вскользь говорит, что является племянницей Константина Андреевича Сомова, выдающегося русского живописца:

«— … Ваша фамилия — Сомова? Художник Сомов — кем Вам приходится?

— Это мой дядя, Константин Сомов. Меня зовут Нина»

Далее эта тема не получает никакого развития и родство с К. А. Сомовым более нигде не упомянуто. В начале 2017 года с Музеем истории и культуры ГП Малаховка поделился своими изысканиями Михаил Сомов, исследующий историю своего рода. Приведём письмо Михаила:

«Нина Аркадьевна Сомова, её родители также должны быть изучены. К сожалению, она однозначно не племянница Константина Сомова. Его семья хорошо изучена, известны связи, живы потомки его брата. Маловероятно, но она может быть дальней родственницей, что требует исследования. Отцом Нины Аркадьевны, скорее всего, является личный почётный гражданин Аркадий Трофимович Сомов, житель Воткинска и Сарапула (брат – Александр Трофимович). Аркадий Трофимович Сомов – автор книги «Школьный календарь: Справ. и запис. книжка для преподавателей нар. уч-щ и церк.-приход. школ...» (А. Т. Сомов. – Сарапул : тип. М. Е. Постниковой, 1898)»

Где ещё можно почерпнуть достоверные факты биографии Нины Аркадьевны Сомовой-Цветковой? Фотографий её на данный момент не обнаружено ни в её доме в Малаховке, ни в личном деле, хранящемся в архиве Московской консерватории. Личное дело даёт нам следующие факты: Нина Аркадьевна Сомова, дочь личного почётного гражданина города Сарапула Аркадия Трофимовича Сомова, родилась 12 сентября 1895 года; поступила в Московскую консерваторию по классу фортепиано в сентябре 1914 года, выбыла из неё в сентябре 1917. К личному делу прилагается «прошение» о принятии её в консерваторию (набранное на машинке) и что-то наподобие экзаменационной ведомости с некоторыми оценками.

Документы из домашнего архива дают нам представление о дальнейшей судьбе пианистки. Прерванное обучение в консерватории она окончила лишь в 1937 году. Предшествовавшее десятилетие стало для неё насыщенным – в 1926 году Нина Аркадьевна вышла замуж за Константина Николаевича Цветкова, а в 1927 году был построен дом в Малаховке на улице Некрасова.

Стоит особо отметить интересную историю места, выбранного для строительства дома. Владельцами северной Малаховки до революции были братья Павел Алексеевич и Сергей Алексеевич Соколовы. С. А. Соколов писал стихи под псевдонимом Сергей Кречетов и организовал в 1903 году издательство «Гриф», в котором печатались первые сборники стихов А. Блока, В. Ходасевича, А. Анненского и других представителей литературы символизма, Дом Н. А. Цветковой стоит на месте одной из дач семьи Соколовых, где жила в июле-августе 1905 года Нина Ивановна Петровская, жена С. А. Соколова и муза В. Я. Брюсова. В переписке Валерия Брюсова и Петровской фигурирует именно малаховский адрес дачи. Судя по плану 1906 года, небольшой дом находился в глубине участка.

На этом месте позже и поселилась Нина Аркадьевна Цветкова. В Малаховку она переехала в начале 1920-х годов (согласно домовой книге). Там она работала музыкальным работником в Малаховском детском городке. С жильем у Нины Аркадьевны возникли проблемы. И благодаря куратору детского городка Н. К. Крупской ей был построен дом. Выйдя на пенсию, Нина Аркадьевна преподавала на дому; в частности, у неё училась одна из будущих студенток класса А. И.  Хачатуряна, композитор Ирина Павловна Куликовская.

Не имея прямых наследников, Нина Аркадьевна Цветкова решила завещать дом тем, кто будет за ней ухаживать в последние годы жизни. Подходящих кандидатов она нашла не сразу; в итоге в конце 1970-х годов в доме поселились инженеры в области космической связи Вадим Фёдорович и Татьяна Васильевна Васильченко со всей большой семьёй. После смерти Нины Аркадьевны в 1983 году наследницей стала Татьяна Васильевна Васильченко, умершая в 2008 году. Нынешняя владелица дома – Оксана Вадимовна Гринвуд, по специальности преподаватель русского языка и литературы, сейчас живёт с мужем Ианом Гринвудом (известным британским спортсменом) в селе Царевец (область Враца, община Мездра), Болгария. В доме много лет прожила и живёт сейчас её дочь - автор этих строк, Дарья Валерьевна Давыдова. Обстановка этого дома, живое ощущение овеществлённого прошлого, которое окружает меня здесь и сейчас, и побудили меня заниматься историей родной Малаховки и связать свой путь с Музеем истории и культуры ГП Малаховка.

В наступающем 2017 году исполняется 90 лет с постройки дома. Он достойно встречает солидную дату. Представители нашей семьи никогда не стремились избавиться от памятных вещей, напоминающих о первой хозяйке нашего дома. При всех разночтениях, неясностях и загадках биографии Нины Аркадьевны Сомовой-Цветковой, в бытовом плане она оставила после себя довольно много предметов, представляющих интерес. Нине Аркадьевне принадлежал кабинетный рояль Bluthner, стоящий в центре гостиной; раньше гостиная была соединена с соседней комнатой, образуя своего рода концертный зал. О прошлом напоминают два шкафа в стиле «модерн» (один из них имел дверцу с зеркалом, расписанным рукой Нины Аркадьевны) и различные предметы мелкой мебели, посуда, вышивки. Часть этих предметов находится сейчас в фондах Музея истории и культуры ГП Малаховка.

Старожилы посёлка и сейчас помнят Н. А. Цветкову. Кто-то ходил к ней заниматься, кто-то посещал детские праздники и ёлки, которые она устраивала дома на Новый год.

 

Зав. научно-просветительским отделом ____________ Д. В. Давыдова

Приложение 1

Фрагмент дневника. Концерт Л. В. Собинова в Сарапуле (приводится в сокращении)

Собинов был очень весело настроен, шутил, смеялся и говорил, что аккомпаниатор его, верно, загулял: «Пропал мой Петрушка! Он выпить любит, и даже очень! А если ещё с девочками, то совсем забудет, что у него сегодня концерт». Но так как время ещё было раннее, то пока что об этом никто серьёзно не беспокоился.

В семь часов мы начали одеваться. Моё платье огорчало меня чуть не до слёз: оно было короткое, выше колен, какого-то младенческого фасона, с большим бантом на поясе, как носят очень маленькие девочки. В довершении всего мне распустили волосы и старая Артемьевна подвивала их длинными локонами, по-кукольному.

Бабушка здоровалась с Василием Васильевичем.

– Вы за нами? Ехать в концерт?

– Большая неприятность… Концерт может не состояться! Всё ещё не найдём аккомпаниатора… пропал, как иголка в сене!

До начала концерта оставалось 20 минут.

– Мария Евсеевна, я забежал с вами посоветоваться. Что делать? Собинов рвёт и мечет… Сорвать такой концерт! Публики полным-полно с 6 часов. К кому бы мне обратиться? Я думал, не выручит ли Ниночка?

– Что вы, Василий Васильевич! Это ведь не домашний маленький концерт, это величайшая знаменитость! Собинов – и вдруг девочку выпустить с ним на сцену!... Кого-нибудь найдёте в клубе, ни один музыкант сегодня не останется дома, все хотят послушать Собинова… И такой случай!

Здесь всё было так знакомо!.. Рояль нынче был полуоткрыт и сдвинут в бок, освещение было очень сильным и ярким. По сцене метался рослый, стройный не то блондин, не то шатен во фраке: это и был Собинов. Когда я увидела его лицо, полное огорчения и страдания, – мне захотелось успокоить, помочь ему. Он был очень красив. Одухотворённые глаза, мягкие и правильные черты лица с чистым овалом; сейчас он был бледен от волнения. Стиснув руки и крупно шагая, он то подходил к маленькой дырочке в замке, то всматривался за кулисы… опять шагал, возвращался и  бросился в кресло, стоявшее за кулисами. Тогда я тихонько обошла кругом рояль, чтобы заглянуть, какие ноты стоят на пюпитре. Это был томик романсов Чайковского, очень потрёпанный и «уработанный». Перелистав его страницы, я убедилась, что мне хорошо знакомы эти романсы. Вбежал Василий Васильевич, вконец растрёпанный.

– Ну, достали кого-нибудь? – с  нетерпением спросил его певец.

– Леонид Витальевич! А что, если Вам прорепетировать так чуть-чуть! Вот с этой нашей барышней? Это племянница Николая Ивановича, она замечательно какая музыкантша... думаю, что не подведёт? А, Ниночка? – он заботливо заглядывал в глаза то мне, то Собинову. Тот рассердился.

– Вы что, младенца мне подсовываете?! Нет, уже лучше пусть концерт сорвётся, чем позориться. Но неужели, неужели во всём вашем городе нет ни одного хорошего аккомпаниатора?

– Так вот, наша Ниночка всегда, т.е. часто аккомпанирует… Вы попробуйте, пожалуйста, её!…

Сердито и горестно смотрел на меня Собинов:

– Сколько же лет тебе, девочка?

– Скоро будет двенадцать…

Мне было горько и обидно.

– Но ты когда-нибудь слышала, может быть играла что-нибудь из Чайков-ского? – безнадёжно спрашивал он.

– Вот эти романсы, что в Ваших нотах, я знаю почти все наизусть.

– Наизусть? Знаешь аккомпанементы наизусть? Разве в музыкальной школе этому учат?

– О, нет! Это я аккомпанировала своему дяде, дяде Боре. У него такой же, как у вас, голос. То есть тоже тенор.

– Нет, не могу … Что хотите, делайте, Василий Васильевич, а я никогда не выступал с такими маленькими детьми…

Во мне всё кипело! Какая-то гордость заставила меня сесть за рояль и раскрыть ноты. Раскрыв наугад, я играла вступление к романсу «Ни слова, о друг мой, ни вздоха. Мы будем с тобой молчаливы…»

Доиграв до вступления голоса, я повернула голову к певцу и глазами предложила ему начать петь. Я привыкла командовать так же дяде Боре. Чуть слышно Собинов запел, подошёл ко мне, допел до конца. Перелистнув, он начал «Мы сидели с тобой у заснувшей реки». Я ловила его на лету, почти не смотря в ноты. С возрастающей силой и не скрывая своего удивления, он проверил романсов 5–6, слегка успокоился и сказал Василию Васильевичу:

– Что это за малое чудо? Это племянница Николая Ивановича? Как тебя зовут?

– Нина. Я Нина Сомова. Вот посмотрите, сколько концертов у меня было уже в этом году. – И я подвела его к толстой пачке разноцветных афиш, висевших на гвозде около зеркала за кулисами.

– Почему же твою фамилию печатают крупным шрифтом? Так это, выходит, местная знаменитость? Может быть, и вправду рискнуть? Как ты, Ниночка, посоветуешь мне?

– Я Вас не подведу, – твёрдо, уверенно сказала я. – Не бойтесь! Я сыграю хорошо потому, что это выучено ещё давно.

– Давайте третий звонок! – решился Собинов.

Зазвенел продолжительный и резкий звонок…

Занавес медленно поднялся. Из зала пахнуло табаком, духами и пудрой. Там было жарко, шумно, и тишина наступала медленно. Василий Васильевич сунулся к роялю и положил на стул толстую книгу – чтобы сидеть мне было повыше.

Прижимая ноты, я не спеша зашагала к роялю. К моему конфузу, раздались шумные аплодисменты, это в концерте Собинова приветствовали меня мои подружки по классу, знакомые и друзья. Уселась, жду. Бледный, сам не свой, появился Собинов. Овации, возгласы, аплодисменты… Наконец - тишина. Играю вступление, стараюсь очень… Вот вступает певец. Как он волнуется, до дрожи… Я играю всё звучнее, спокойнее, увереннее, звуками призывая его распеться. И это помогает! Голос его растёт, крепнет, как бы расцветает чудными красками. Вот он, Собинов! Дивный голос, огромная музыкальность, прекрасная дикция… Никогда не слыхала я романсы Чайковского, так по-новому спетые. Я чувствую себя сильной, большой и вдохновенной…

Какое соединение: Чайковский и Собинов! Два гения. Слишком долго хлопают, хочется слушать его голос, а не шум толпы!

Перелистывая ноты и наклонившись ко мне, Собинов шепчет:

– Ты маленькое чудо, умница, прелесть! Я совсем успокоился и поверил в тебя. Вот этот романс сыграешь?

– Да, да. Это я люблю.

И он поёт «Благословляю Вас, леса!».

Все десять романсов первого отделения были исполнены с нарастающим подъёмом и огромной зарядкой. Публика долго чествовала знаменитого певца, не отпуская его со сцены.

На помощь пришел Василий Васильевич, громко объявив: «Антракт! Буфет открыт». Занавес опустился.

В дверях толпились многочисленные гости, делегации, почитатели и поклонники с подарками и цветами. Собинов, порозовевший и довольный, держал меня за руку и не отпускал ни на минуту.

Я говорила ему:

– Самых красивых, самых трудных романсов Вы не спели… Так Сарапул их и не услышит?

– Да ноты у этого Петьки где-то запрятаны, не то в чемодане, не то в коробке с фраком…  Неудобно без него разрывать его имущество.

– Но для Вас – для Вас дело только в нотах? Вы больше не боитесь, что я Вас подведу? – допрашивала я его, и это для меня было очень важно.

– Тебе так хочется услышать эти романсы? Или хочется аккомпанировать самые трудные? – он смеялся, и глаза его сияли.

– И то, и другое! – созналась я.

Второе отделение прошло ещё удачнее, Собинов распелся, чувствовалось, что он «в ударе» и совершенно покорил сарапульцев. Последний романс «День ли царит?» он пел, протягивая обе руки ко мне со словами: «всё, всё, всё для тебя!», что было очень смешно, а мне – конфузно… Под гром оваций Собинов вывел меня на авансцену и низко, в пояс кланялся несколько раз…

Было уже поздно, около 12 часов. Василий Васильевич принёс мне мою ребячью пуховую серую шубку, такой же пушистый капор и варежки, похожие на пуховый шар. Одевая меня, он шепнул на ухо:

– Попросите Собинова помочь вам поступить в Московскую консерваторию. Он ведь всё может…

Собинов прощался со мной долго и очень сердечно:

– Маленькая Ниночка, понимаешь ли ты, как много для меня ты сделала сегодня? Ты спасла мне концерт, спасла настроение, и Сарапул, как и прежде, остаётся одной из милых, светлых моих памяток. Что бы ты хотела иметь от меня на память? Не стесняйся!

Немножко волнуясь, я сказала ему:

– Когда я подрасту, помогите мне поступить в консерваторию в Москве. Вы не забудете меня?

– Нет, нет, никогда, – серьёзно ответил он. – Я сделаю всё для тебя, и ты должна стать большим прекрасным музыкантом. Сохрани вот это.

И он вынул из бумажника визитную карточку. В овале, в углу карточки была его фотография, в центре напечатано: «Солист Его Императорского Величества Леонид Витальевич Собинов». На обороте он написал: «Ниночке Сомовой свободный вход всегда, где я пою, играю или участвую. Подпись».

Ещё прощаемся. Собинов целует мой лоб и говорит смеясь:

- Ты совсем, как заинька серенький… До свидания! Расти большая, и будь такая же умная и музыкальная…

Я уже была в постели, как вдруг вспомнила, что ноты с романсами Чайковского я оставила на сцене клуба, на раскрытом рояле…

– Позвони сейчас Василию Васильевичу, он, наверно, ещё не спит, – сонно сказала бабушка.

В трубке звучала скороговорка Василия Васильевича:

 – Я у телефона. Кто меня спрашивает? – и успокоительно сообщил:

– Ноты у меня, завтра вам завезу, там есть две строчки от Собинова. Привет!  Спокойной ночи!

Когда на следующий день пришла из гимназии, на письменном столе у меня лежали ноты, аккуратно завёрнутые и перевязанные. Развернув, я нашла на последней пустой странице размашистую надпись: «Никогда не забуду маленького серого заиньку, милую сарапульскую Ниночку», и подпись: «Собинов».

 

Приложение 2

Фрагмент дневника. Знакомство с А. Н. Скрябиным (приводится в сокращении)

В один прохладный вечер я вошла в лифт с коробкой папирос для Авд. Ивановны. Я не успела закрыть дверцу лифта, как в него вошла представительная дама в чёрном. Красивое бледное лицо без косметики, чудесные чёрные глаза, маленький гордый, яркий рот. Одета элегантно, дорого и скромно.

– Вам на какой этаж? – спросила я.

– На пятый.

– Неужели в таком возрасте можно курить? – спросила меня дама.

– О нет, что вы, разве девочки вообще могут курить? – я покраснела как клюква.

– Верно, вы приезжая, что сомневаетесь в этом.

– Да, я живу в провинции. А папиросы эти для моей квартирной хозяйки, Авдотьи Ивановны Дедюхиной.

Лифт остановился. Дама вышла, и я за ней.

– Вы живёте у Дедюхиных? – спросила дама. – Кто же там недавно начал играть Скрябина?

– Скрябина? Я не знаю… Я играю, но музыку Скрябина я не знаю…

– Кто же там подбирает по слуху?

– О, это я! Так это произведения Скрябина? Я и днём, и ночью всё слышу то, что хочу подобрать… Но не всё у меня получается!.. – Дама стояла у двери и не уходила. Лицо её было милым, приветливым и слегка грустным.

– Где вы учились музыке?

– Я окончила музыкальную школу в провинции.

– Сколько же вам лет?

– Скоро будет семнадцать… – прибавила я, хотя едва-едва было мне шестнадцать.

– Что же вы думаете делать дальше?

– Я приехала держать экзамен в консерваторию, но все говорят, что попасть почти невозможно.

Дама смотрела с недоверием. Я была в рабочем своём халатишке, растрёпанная, пуховый платок соскользнул, в руках папиросы, сама маленькая…

Помолчав, она сказала:

– Завтра в 5 часов вечера зайдите ко мне. Вот в эту дверь.

– И как же мне вас спросить? – смотрела я на неё.

– Спросите Веру Ивановну. До свидания!

Я спускалась по лестнице к своей квартире. В уме у меня стоял вопрос: что за Вера  Ивановна? Кто она такая?

Кроме платья у меня был с собой костюм и блузки. Я его почистила, подгладила, приготовила блузку, подшила галстук… Авд. Иван. остановилась в дверях с папиросой.

– Куда это ты так начищаешься? Уж не в гости ли?

– К Вере Ивановне. Той, которая живёт над вами.

– К Вере Ивановне Скрябиной? Да кто же тебя туда пустит? Очень нужна ей такая гостья как ты!

– Так Вера Ивановна – это Скрябина? А кто это композитор Скрябин – брат или муж?

– Конечно, муж. Оба они профессора и преподают в консерватории. Это, брат, не нашего поля ягода, с нами они и поздороваться не хотят и не смотрят в нашу сторону. Ты не вздумай туда ходить.

– Как же, Авд. Ив.? Ведь Вера Ивановна сама меня пригласила, и на определённый час.

– Пригласила тебя из вежливости, а ты и вообразила!.. Надо быть тактичной и понимать вежливость. Не ходи.

Но я уже вышла из-под её влияния.

И вот я стою у двери квартиры… Звоню. Дверь открывает пожилая горничная в кружевном фартуке.

– Вы к Вере Ивановне? – говорит она, не дожидаясь моего вопроса. – Вас ждут. Пожалуйста, вот сюда.

Она проводит меня в гостиную. Два рояля стоят рядом. Небольшой гарнитур японской мебели. Большие цветы и среди них белая качалка. В ней покачивается 35–37-летний мужчина с газетой. Это Скрябин! Я узнала его по портретам в журналах, где о нём писали, что он творец новой музыки.

Появилась Вера Ивановна. Я сделала низкий «придворный» реверанс…

– Вот, Александр Николаевич, – сказала Вера Ивановна. – Та девочка, которая по слуху играет твои preludes и этюд. Послушаешь её?

– Здравствуйте! – поздоровался Александр Николаевич. – Очень-очень интересно вас послушать.

Я не знала, за который рояль мне сесть, и выбрала тот, который был открыт. Играя, немножко волновалась. Настоящий, живой композитор, такой особенный как Скрябин, слушает меня, маленькую ученицу из Сарапула.

Окончив, я посмотрела на него:

– Как вы назвали эту пьесу?

– Prelude (прелюд), – не сразу ответил он.

– У меня есть своё название, – сказала я тихо.

Он очень заинтересовался, встал и облокотился на рояль:

– И можно узнать, какое?

– «Цветные стёклышки», и так я стараюсь играть, как будто рассыпаются, звеня, хрустальные осколки.

– Сыграйте что-нибудь, кроме моей музыки. Но на другом рояле вам больше понравится играть.

Сказав себе в душе: «Господи, помоги-ка!», я начала Шопена. Сердитое, гневное начало Скерцо я адресовала Авдотье Ивановне. Философски глубокие andante – были мои мысли и чувства, а ласковые, бурлящие пассажи я направляла Вере Ивановне.

– Ей надо учиться, – сказала Вера Ивановна.

– А как слух? Хотя моими прелюдами она уже выдержала все испытания… Там непростые гармонии.

Вера Ивановна села за другой рояль. Взяв аккорд, дала мне задание назвать ноты и повторить аккорд на том же рояле, где сидела я. Это было легко, и я быстро ответила. Она усложнила задание, теперь аккорд был не из 3-х, а из 12 звуков, раскинутых во всю клавиатуру. Но тренировка подбирания по слуху помогла и здесь тоже, нашла и назвала все ноты.

Скрябин сел за рояль, где В. И. уступила ему место, и взял несколько мощных аккордов концерта Гуммеля, который я готовила для экзамена. Я повернулась к нему, раскрыв рот от удивления. Он играл не в той тональности! Он чуть усмехнулся, сделал знак глазами, чтобы я начинала свою партию, и я поняла, что это экзамен, и, может быть, самый сложный и небывалый из них, какие мне придется держать. Вместо привычного пути пальцев по белым клавишам, мне пришлось забраться на черные… Порядок пальцев весь изменился… Сбиться казалось неминуемо. Но это было интересно и ново по звучанию, и я выдерживала и предложенный темп, и новую тональность. Чем дальше, тем больше я осваивалась, и радость творчества заглушила волнение. Неожиданно он прервал музыку и повернулся ко мне. Он был оживлён, глаза его блестели. Я видела, чувствовала только одно – «выдержала!» Понравилось ему то, что я не растерялась, подхватила новое незнакомое задание и с ним справилась.

– В школе нас не учили этому, – честно призналась я. – Но это интересно звучит в другой тональности, более металлически, более насыщенно…

– Верочка, я беру её в свой класс. Ты помоги ей оформиться, – Александр Николаевич, сделав мне приветственный жест рукой, вышел за дверь.

До моего сознания никак не доходили важность и значительность этих 30–40 минут, повёртывавших мою жизнь по новому руслу.

Вера Ивановна подошла ко мне и поцеловала в лоб: «Умница! Какая же ты умница, что не растерялась! Слух у тебя редкостный. Поздравляю тебя с большим успехом! Александр Николаевич берёт в свой класс только высокоодарённых, всего ведёт он 6 человек… Многие тебе позавидуют!..»

То, что она перешла на «ты», как-то привело меня в себя, и я благодарила её, что-то несвязно говорила, смеялась и плакала… Пошла домой, забыв свой пуховый платок на вешалке. Сзади меня догоняла горничная, которая тоже улыбалась моему счастью. Передавая платок, она сказала:

– Вера Ивановна просили вас вернуться.

Вихрем я взвилась по лестнице. Дверь её квартиры была открыта, и она стояла на пороге.

– Как же тебя зовут?

– Нина. Я Нина Сомова.

– Как тебя называет мама?

– Мамы у меня нет. У меня мачеха.

Вера Ивановна привлекла меня к себе и много-много раз поцеловала. Затем туго перевязала мою шаль крест-накрест и сказала:

– Не простудись. Для концерта в Большом зале нужно самообладание и хорошее самочувствие. Александр Николаевич хочет сыграть с тобой на экзамене.

– Неужели?.. Неужели… Такое счастье?!

– Да, Ниночка. Ты счастливая. Талантливая. Пока никому ничего не говори. До свидания!

 

Зав. научно-просветительским отделом ____________ Д. В. Давыдова

 


Источник: http://malmuseum.ru/



Открытка с днём рождения рисовать

Открытка с днём рождения рисовать

Открытка с днём рождения рисовать

Открытка с днём рождения рисовать

Открытка с днём рождения рисовать

Открытка с днём рождения рисовать

Открытка с днём рождения рисовать

Открытка с днём рождения рисовать

Открытка с днём рождения рисовать

Открытка с днём рождения рисовать

Открытка с днём рождения рисовать

Открытка с днём рождения рисовать